Центральный рынок, 18.40, 25 сентября. Внутри крытых рядов, где сутки назад бушевала стихия, царит жуткая вонь и суета - завалы разбирают до сих пор. Охранник на входе в обугленный павильон с максимальной вежливостью (если так можно сказать про охранников), объясняет:
- Ряды закрыты! Прохода нет!
В попытке сделать кадр "КамАЗа", в который ковшом загружают мешанину из плавленого пластика, металла и товаров, захожу на рынок с другой стороны. Кучка зевак с любопытством следит за происходящим. Совершенно машинально достаю сигарету, закуриваю.
- Немедленно затушите! - тут же срывается в истерику презентабельного вида женщина.
За спиной тут же вырастают, как из-под земли, два охранника. Молчат, но всем своим видом намекают, что тут теперь ВООБЩЕ не курят. Тушу в урне сигарету, оглядываюсь - действительно, из примерно 20 человек в зоне видимости не курит никто.
Все или считают свои убытки, или обсуждают чужие.
- Ты Виталика знаешь? - разговаривают два мужика у ларька с продуктами.
- Угу...
- На две сотни влетел, у него там три точки сгорело.
Везунчиками здесь уже сутки называют не тех, кто вовремя выскочил из чадящего ада, и не тех, чьи прилавки огонь не тронул. Везунчики - те, кто вовремя застраховал свой товар.