«Грузины закидывали подвалы бомбами»

Саакашвили вещал по ТВ, а за окном летели пули

- Никто сначала не понял, что началась война, - рассказал «Комсомолке» Алан. – Саакашвили с экрана телевизора говорил, чтобы мы ничего не боялись, а в это время за окном раздавались выстрелы. Это была ночь с 7 на 8 августа, я остался один в мамином частном доме, спустился в погреб, чтобы переждать.

Выстрелы и взрывы не прекращались всю ночь, на утро Алан понял, что если грузинский самолет скинет на его дом бомбу, то никакой погреб не спасет, мужчину бы просто засыпало бетоном. Алан выбежал из дома и крикнул соседям, что идет к ним.

- Перебежать из нашего дома к соседскому тоже было не просто, - говорит мужчина. – Пулеметные очереди не прекращались. Чудом я добрался до соседей. Там жили две старушки – по 80 лет и женщина лет 40-ка.

Все они спустились в подвал. И стали ждать. Ждать спасения. Как говорит Алан, тогда люди не ощущали времени, впрочем, как и не ощущали голода.

- За три дня я съел три корочки хлеба, - вспоминает Алан. – Я и не хотел есть, ничего в горло не лезло. С водой тоже были проблемы, но никто не хотел пить, боялись… Боялись, что придется ходить в туалет на улицу… Не в подвале же?..

В этот же день на улицу Героев, где стоял дом Алана, въехали на танках грузинские войска. Сразу было понятно, если Алана увидят грузины – застрелят без лишних разговоров. Тогда на помощь пришли 80-летние бабушки, которые приютили новосибирца.

На поминках грузины отмечали победу

- Они вышли из подвала к грузинским солдатам, - говорит Алан. – Господи, какие смелые женщины! Они сказали, что одни в доме и, чтобы в них не стреляли, грузины сжалились над старушками и сказали: «Если мужчин у вас нет дома, вам нечего бояться». А потом грузинские солдаты начали закидывать в подвалы других домов бомбы и обстреливать их… Было ощущение, что вся война проходит на нашей улице.

Надо было бежать, бежать в бомбоубежище, которое находилось в здании Хлебокомбината, в нескольких метрах от частного сектора. Грузинские войска уже вовсю атаковали Цхинвал сверху, в ход пошли самолеты, которые сбрасывали бомбы как на мирные дома, так и на «стратегически важные объекты».

- В первые же дни они разбомбили здание местного телевидения, - говорит Алан. – От пятиэтажки почти ничего не осталось. Когда мы бежали из подвала, я зашел в свой полуразрушенный дом: окон не было, дверей тоже, мамин портрет висел на стене и напоминал решето… На столе, где с поминок осталось вино, стояла пустая бутылка и стаканы, грузинские солдаты, как вошли в город отмечали свою победу…

«Мы шли, бежали, потом падали, и так четыре часа»

До бомбоубежища Хлебокомбината Алан так и не добрался, да может оно и к лучшему, на следующий день на это здание полетели бомбы… На сутки Алан прятался в первой попавшейся пятиэтажке, от туда на машине вывозили детей и женщин. Алан вместе с еще тремя жителями Цхинвала искал спасения пешком.

- Мы решили выбираться из Цхинвала лесами, - говорит мужчина. – Всего идти где-то 4 километра, но шли мы 4 часа, потому что везде были снайперы. Мы шли, бежали, потом падали, и так четыре часа. Один раз по дороге встретили колонну российских войск, за ними ехала машина с журналистами. Российские солдаты не знали, куда ехать, спрашивали: «Где сейчас в Цхинвале больше всего стреляют?». Мы им показывали дорогу, у ребят отключились рации, и негде было подзарядить, они вообще не ориентировались на местности.

Выбравшись из леса, Алану и трем его спутникам повезло – они поймали попутку, доехали до Джавы, а от туда сели на автобус во Владикавказ. Война была позади, но с другой стороны все время рядом. И даже уже будучи в Новосибирске Алан не может до конца прийти в себя.

- Самое страшное в Цхинвале – это грузинские самолеты, - говорит мужчина. – И уже в Новосибирске, я сплю, слышу звук пролетающего самолета или просто, что кто-то запускает фейерверк – моментально вскакиваю, открываю глаза… и вспоминаю, все эти ночи в подвалах.