2018-10-03T06:53:05+03:00

Отсудили 4 миллиона: сибиряк не может сам дышать и есть после плановой операции на шее

Молодой парень уже шесть лет прикован к кровати, а на его содержание родственники тратят более 35 тысяч рублей в месяц
Владимиру Овечкину было 23 года, когда случилась трагедия. Он очень любил свою племянницу Машеньку и постоянно баловал ее. Фото: личный архив семьи.Владимиру Овечкину было 23 года, когда случилась трагедия. Он очень любил свою племянницу Машеньку и постоянно баловал ее. Фото: личный архив семьи.
Изменить размер текста:

Владимиру Овечкину в марте должно исполниться 30 лет. Он лежит в кровати неподвижно. Не может дышать, сам есть, а реагирует только на маму, и то изредка и слегка. Да и женщина признается, что это, скорее, материнское сердце ищет проблески осознанного ответа на ее тепло и ласку. А шесть лет назад все было иначе.

На дворе 2012 год. Владимиру 23 года. Красивый, высокий, худой блондин. Живет в рабочем поселке Горный, занимается греко-римской борьбой, работает на заводе по производству шпал, получает около 38 тысяч рублей в месяц. По местным меркам сумма огромная. Завидный жених! Собирается даже машину покупать. Накопил 700 тысяч рублей. На вопрос матери: «А может, лучше сначала квартиру?» - только улыбается да плечами пожимает: «Валюша колледж пока окончит, я успею и на квартиру накопить». Не успел. Ни машину купить, ни квартиру, ни на Валюше жениться…

Однажды утром весной 2012 года юноша нащупал на шее шишку. Нахмурился. Пошел к хирургу.

- Врач посмотрел, отправил в Новосибирскую областную больницу. Сделали биопсию. Затем в августе сын опять приехал к ним, снова сделали биопсию. Сказали, что решили подстраховаться и удостовериться в диагнозе, - вспоминает мама Владимира Любовь Овечкина.

Поставили диагноз «лимфадемит» (воспаление лимфоузла). Операцию по удалению назначили на 23 октября.

- Почему сын лежал в челюстно-лицевом отделении - нам до сих пор непонятно! Его разрезали, и оказалось, что у него каротидная хемодектома (опухоль сонной артерии). И врачи решили ее все-таки удалить, - объясняет Любовь Михайловна. - После этого сына перевели в реанимацию.

Через шесть часов после вмешательства у Владимира остановилось дыхание, сердце. Что произошло за плотно закрытыми дверьми реанимации - сказать трудно. Но несколько экспертиз показали: медицинскую помощь парню оказывали с ошибками.

- 23 октября будет шесть лет, как мой ребенок неподвижен. Кормим через зонд, дышит через трубочку. Первый год к нам ездили врачи из областной больницы, а потом, видимо, решили, что не надо. Сколько я ни просила приехать к нам, не выпросила, - плачет Любовь Михайловна.

На помощь Вове семья тратит самое малое 35 тысяч рублей в месяц, и это не учитывая реабилитацию, которую родственники просто не могут себе позволить финансово.

- Зубки чистим, я с ним разговариваю. Он и слышит, и видит, но признаков не подает. Если говорю: «Открой ротик», реагирует иногда. Но больше всего меня поражает, что в течение этих лет никто даже не приехал и чисто по-человечески не сказал: «Любовь Михайловна, извините». Они вообще все, что произошло, назвали несчастным случаем. Даже судья им ответила: «Я всю жизнь думала, что несчастный случай - это «шел и упал», а не на стол операционный лег», - возмущается мама Владимира.

Женщина надеется, что сможет помочь сыну хоть как-то восстановиться.

- Я должна и обязана сделать все возможное для сына. Я и судилась, чтобы деньги были на это. Хотя мне все говорили: «Ой, да с врачами судиться - гиблое дело…» Значит, они что хотят, то и делают, а мы что - не люди? - не может сдержать слезы женщина.

Помогала семье добиться компенсации и выплат адвокат Юлия Казанцева. Дело было долгим - длилось более 2,5 года - и очень непростым.

- Сейчас Владимир не дееспособен, инвалид первой группы. Уже наступили необратимые последствия неврологического характера. У нас были длительные досудебные разбирательства, - рассказывает об этом деле Юлия Казанцева. - Сначала проверку качества проводила страховая компания. Очень долго шла экспертиза - 9 месяцев. Затем мы обратились к больнице с претензией, которая не была удовлетворена. Поэтому пошли в суд. Была назначена судебно-медицинская экспертиза, по ее результатам были найдены дефекты оказания медицинской помощи, но прямую причинно-следственную связь между операцией, реанимацией и состоянием Владимира эксперты установить не смогли. Но мы ссылались на заключения страховой компании и специалиста по судебной медицине, который был допрошен в суде и все-таки подтвердил эту связь.

Эксперты нашли несколько грубых нарушений в оказании помощи.

- Во-первых, экспертиза установила, что не была проведена должная предоперационная лабораторная и диагностическая подготовка. Ни УЗИ не сделали, ни допплерографию, не проверили и проходимость сосудов, - перечисляет адвокат. - Во-вторых, после того, как после операции, еще в реанимации, рана начала кровоточить, хирург открыл ее и не справился с ситуацией, как следовало, поэтому сердце и остановилось.

Суд удовлетворил требования семьи частично.

- Мы заявляли 15 миллионов исковых требований: компенсация морального вреда, утраченный заработок и штраф. В итоге присудили 4 миллиона рублей, плюс ежемесячно больница будет бессрочно выплачивать Владимиру за утрату профессиональной трудоспособности почти 30 тысяч рублей в месяц с последующей индексацией, - резюмирует адвокат.

Результатом семья довольна.

- Родственники вообще не верили, что правосудие возможно. Сегодня были очень рады, что справедливость все-таки существует, - добавляет Юлия.

Любовь Михайловна не отчаивается и планирует везти сына на обследования и продолжает надеяться на чудо. Сейчас ей остается только верить в лучшее и вспоминать, каким сын был раньше.

- Никогда в жизни даже мухи не убил. Говорил: «Мамочка, муха летает». Я ему: «Так ты убей». - «Нельзя этого делать». А то, что мама ее убьет, - это нормально, - смеется женщина. - Он очень любил двух своих старших сестер. Племянницу Машеньку просто обожал. Был ее крестным. Постоянно баловал - платья ей покупал дорогущие, по три тысячи. Он даже меня баловал. Сапоги тогда купил мне за девять тысяч рублей! Я возмущалась: «Сына, я на эту сумму столько купила бы!» А он мне в ответ: «Поэтому каждый месяц их и меняешь». Шесть лет уже эти сапоги ношу. И я по Горному в них тогда сразу пошла, а знакомая мне: «Я ничего не поняла, Любовь Михайловна! Их только в интернет выбросили, а вы уже идете». А я в ответ: «А вот. Сыночка подарил». Вот такой у меня сыночка был… И есть еще.

«Комсомолка» обратилась в Новосибирскую областную клиническую больницу за комментарием, будет ли медицинское учреждение оспаривать решение, но на момент публикации официальный ответ получить не удалось.

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также