Новосибирский ученый борется с вирусом Эбола… на компьютере

Сибиряк разработал специальную программу, с помощью которой можно просчитать развитие любой эпидемии практически со 100-процентной точностью. И знает способ справиться с распространением смертельной лихорадки [эксклюзив "КП"]

Татьяна СОЛОВОВА

Александр Бачинский уверен, что количество врачей и мест в госпиталях для заразившихся лихорадкой в Африке нужно увеличить минимум в 3 раза.

Фото: Андрей КОПАЛОВ, Архив «КП». Перейти в Фотобанк КП

... Александру Бачинскому, кандидату физико-математических наук, 67 лет. Почти половину из них он проработал в научном центре «Вектор»: том самом, о котором «Комсомолка» уже рассказывала, и который изучает самые опасные вирусы со всего мира – от ВИЧ до натуральной оспы. Нет, он не надевает защитный резиновый костюм «Антибелок», чтобы проводить сложнейшие эксперименты со страшными инфекциями. С помощью специальной программы на компьютере он просчитывает развитие эпидемий. Сейчас его миссия особенно важна – мир напуган распространением лихорадки Эбола, и существенную роль в борьбе с ней может сыграть… математика.

«ОШИБОК В ПРОГНОЗАХ НЕТ. ДОКАЗАНО СВИНЫМ ГРИППОМ»

… Подтянутый седовласый мужчина встретил нас, не отрываясь от своей работы за компьютером. На мониторе у него мелькали один за другим таблицы с прописанными в них какими-то цифрами: далекому от науки человеку сложно в них хоть что-то разобрать, поэтому начинаю разговор с темы более отвлеченной.

- Александр Григорьевич, как вы на «Вектор» попали?

- После того, как я в 1974 году защитил кандидатскую диссертацию в Красноярском государственном университете, семь лет работал на кафедре биофизики: был старшим преподавателем, а затем доцентом. В 1981 году меня пригласили на работу в научный центр «Вектор», где собирали перспективных ученых со всей страны. Со временем предложили возглавить лабораторию математического моделирования, где и была разработана программа, с помощью которой можно просчитывать, как будет развиваться то или иное инфекционное заболевание.

Тут ученый поворачивается к монитору, чтобы наглядно объяснить, как его программа работает.

- Вот смотрите, ввести надо сразу несколько параметров:

Во-первых, данные о самом заболевании, его особенностях. Во-вторых, количество медиков, которые работают на месте вспышки. В-третьих, количество больничных мест для зараженных и контактных. В-четвертых, количество вакцины, которая есть в наличии. А потом выстраивается график, который показывает, как будет развиваться эпидемия, если эти показатели не менять – угаснет или нет, и сколько человек заразятся. В случае лихорадки Эбола вакцины нет, поэтому расчет мы сделаем без четвертого параметра.

И если мы видим, что эпидемия не будет угасать, то опять же просчитываем на компьютере, что нужно изменить, чтобы исправить ситуацию при отсутствии вакцины и эффективных лекарств. К примеру, если необходимо дополнительно задействовать медиков, то программа скажет, сколько конкретно человек потребуется. Такого рода прогнозы Вектор передает в Роспотребнадзор. Модели, которые бы учитывали активность мер противодействия при ресурсных ограничениях, в мире нам неизвестны.

- И что, ошибок не бывает?

- Чтобы исключить их, изначально модель отрабатывали на эпидемиях, которые уже были. К примеру, на вспышках оспы, которые произошли в европейских городах, включая Москву, в середине ХХ века. Подбирали параметры и получали расчет, который потом сверяли с тем, что было на самом деле. Так достигалась минимальная погрешность.

Тут же свои слова ученый подтвердил, что называется на практике - рассказал о прогнозе по свиному гриппу, который был главной «страшилкой» 2009 года. Расчеты показали, что никакой серьезной вспышки этой болезни в России быть не могло. Этот вариант гриппа был далеко не так опасен, как, например, «испанка» в 1918-1919 годах. В итоге ситуация действительно оказалась лишь немного серьезнее, чем во время обычной сезонной вспышки гриппа.

Александр Бачинский встретил нас, не отрываясь от своей работы за компьютером.

Фото: Андрей КОПАЛОВ, Архив «КП». Перейти в Фотобанк КП

«ЧЕРЕЗ ТРИ МЕСЯЦА ЗАБОЛЕТЬ ЛИХОРАДКОЙ МОГУТ ДО 70 ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК…»

- А ситуация с лихорадкой Эбола насколько серьезна? Или бояться абсолютно нечего? – озвучиваю я вопрос, которым вот уже несколько недель подряд задается весь мир.

- Увы, здесь все намного серьезнее. Заниматься разработкой программы специально для вируса Эболы мы начали в 2008 году, проверяли все по данным о вспышках, которые были в Судане и Заире в 1976 году. По нынешней эпидемии у нас в наличии следующие данные из официальных сообщений Всемирной организации здравоохранения: есть немногим более 1000 мест в больницах и около 3000 врачей, которые оказывают помощь заболевшим, вакцины нет. При таком раскладе, вместо 10 тысяч заболевших, которые есть сейчас, будет уже 70 тысяч заразившихся и 30 тысяч погибших…

- Что можно сделать, чтобы этого избежать?

- Тут есть два пути, благодаря которым эпидемия затухнет через два-три месяца. Первый возможный: все-таки опробовать в действии несколько вариантов вакцин, которые показали свою эффективность на животных, но еще не прошли клиническое исследование на человеке. Да, сразу привить несколько миллионов человек будет сложно, но в течение нескольких недель постепенно увеличивать их количество реально. Второй: увеличить до 5000 количество мест в больницах для заразившихся лихорадкой. При этом оказывать помощь им должны оказывать как минимум 9 тысяч врачей. Увеличивать их количество можно постепенно, примерно на 10-20% в неделю.

- Но ведь вакцины от Эболы пока нет, и как тогда может помочь в борьбе с болезнью увеличение количества врачей и мест в больницах?

- Чтобы не дать распространиться болезни, самое главное - это изолировать как можно больше заразившихся и людей, с ними контактировавших - для этого нужно больше мест в больницах. А чтобы вовремя оказывать помощь теми средствами, которые уже есть – например, делать плазмафорез (это сложная процедура очистки крови – прим. авт.) - нужно большее количество врачей, - уверен Александр Григорьевич, и вера эта подкреплена холодным математическим расчетом.

Ученый категоричен: если количество госпиталей или медиков будет меньше, чем нужно, то в лучшем случае количество заболевших составит не 70, а 56 тысяч человек. Все эти данные «Вектор» уже передал в Роспотребнадзор, чтобы эпидемиологи могли взять их на вооружение. Потому что так шансы остановить расползание заразы, даже в отсутствие вакцины, возрастают в разы.

Что же касается возможной эпидемии Эбола на территории России, то уровень санитарно-эпидемиологического надзора и здравоохранения вообще полностью ее исключает. Конечно, нельзя исключить отдельные случаи заноса инфекции, но распространения инфекция не получит.

ДОСЬЕ «КП»

Александр Григорьевич Бачинский – кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией математического моделирования центра вирусологии и биотехнологии «Вектор». Родился 14 февраля 1947 года. В 1970 году закончил Новосибирский государственный университет, год отслужил в армии, в 1971 году начал учебу в аспирантуре при НИИ цитологии и генетики СО РАН. В 1974 году защитил кандидатскую диссертацию в Красноярском государственном университете, семь лет преподавал в этом вузе на кафедре биофизики. С 1981 работает в «Векторе». Больше двадцати лет возглавляет лабораторию математического моделирования в теоретическом отделе.

А В ЭТО ВРЕМЯ

Ученые Новосибирского центра вирусологии и биотехнологии «Вектор»: Готовой вакцины от Эболы у нас нет. Пока

Российские ученые делают сейчас то, что и их коллеги во всем мире - ищут вакцину от страшной болезни. Александр Агафонов, заместитель генерального директора по научной работе научного центра «Вектор», сразу же предупредил:

- Готовой вакцины, которую можно вводить людям, у нас нет. Пока. Говорить о ее появлении преждевременно. И вот почему. Все, что открыто учеными, но не опробовано на людях, нельзя назвать лекарством. Вакцина должна пройти все стадии, обязательные для исследования, иначе она никому не будет нужна. Иными словами, сейчас мы как раз и занимаемся этими доклиническими исследованиями (читайте далее...)

СООБЩАЕМ ПОДРОБНОСТИ

Дневники сибирского ученого, погибшего от разновидности вируса Эбола, бесследно исчезли 26 лет назад

«Комсомолка» выяснила, кто такой ученый Николай Устинов, в честь которого назван штамм опасного вируса, и почему его предсмертные записи были так важны.

...Вирус Марбург, штамм У… Далекому от науки человеку, возможно, эти названия вряд ли что скажут. Но для любого вирусолога это как таблица умножения: Марбург - опаснейшее заболевание, от которого умирают более 70 процентов заразившихся, штамм У - разновидность этого вируса, названная в честь новосибирского ученого, Николая Устинова, который изучал это опасное заболевание. Причем тут тогда вирус Эбола, о котором сегодня не говорит только ленивый? Да все очень просто: две заразы - «родственники», входят в одно семейство. Оба передаются через кровь, слюну... У больных резко повышается температура, и один за другим отказывают все органы (читайте далее...)

СПЕЦПРОЕКТ «КП»

ВИРУС ЭБОЛА: БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ ИЛИ МЕСТЬ ПРИРОДЫ?

Опаснейший вирус, против которого нет вакцин, лекарств, продолжает стремительно распространяться на западе Африки. Официально счет погибших превысил две тысячи человек. Однако сами эксперты ВОЗ полагают, что реальное количество жертв эпидемии намного больше и вряд ли поддается исчислению. Ведь многих заразившихся африканцев родные скрывают от врачей, оставляют умирать дома, а трупы хоронят, сжигают. В гвинейском городе Масента толпа и вовсе разгромила исследовательский центр движения «Врачи без границ», считая, что именно белые доктора и виноваты в Эболе. Оборудование полностью уничтожено, европейских докторов спасла полиция, открыв стрельбу в воздух. Подвижническая миссия ради собственной безопасности вынуждена была покинуть регион. Местный же медперсонал, боясь заразиться, зачастую отказывается работать. Больницы закрываются. Многочисленные поселки и вовсе недоступны для медиков. Это ж Африка! (читайте далее...)

Фото: Дмитрий БУКЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП